Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
01:58 

Потухшие звёзды

Н@ла
Лишь жить в себе самом умей - Есть целый мир в душе твоей
Автор: Н@ла
Фэндом: Sailor Moon
Персонажи: все Хранители по очереди
Рейтинг: R
Категория: джен
Размер: цикл однострочников
Статус: в процессе
Описание: что должны чувствовать Хранители, чьи планеты давно мертвы?
Публикация на других ресурсах: Спросить меня.
Примечания автора: этот микроцикл должен был называться "Солнечный круг", во всяком случае, именно так обозначена папка на компе. Но... они не круг, каждый сам по себе, в своей маленькой долгой смерти.
Собственно, всё откровенно безнадёжно и депрессивно. Эта мерзкая, мёртвая осень.


Горькая соль

Ами любит гулять в дождь.

Мама всё беспокоится, когда она бросает ещё минуту назад интересные книги и выбегает на улицу, под косые потоки — в эти минуты мир искрится на сложенных лодочкой ладонях, звенит хрусталём. В дождь ей дышится легко, словно лёгкие, эпохи назад привычные к вечным туманам и густым облакам в вышине, наконец-то снова работают как нужно.

Ами запрокидывает голову — серый свинец нависает совсем низко, и кажется, будто хватит протянутой руки... Наверное, на родном Меркурии так и было. Первая Планета вообще была такой... сырой. А всё из-за близости Солнца, занимавшего половину неба — она одно время была чрезвычайно увлечена этой темой, она помнит. Сложные расчёты и доказательства всевозможных теорий занимали целые книги, стелажи в самом огромном информатории Системы, но сводилось всё к простому выводу: вода — суть и основа всего. И для Меркурия это было истиной, впитанной с материнским молоком.

Чудовищный жар близкой звезды испарял влагу с поверхности тысяч рукотворных озёр, закрывая облаками планету, а ночной перепад температур опускал дневные тучи ниже. Туманные долины, где скрывался её замок, не просто так прозвали. Но как они полыхали в акварельно-прозрачных рассветных лучах!..

До сих пор не верится, что вместо туманной дымки теперь лишь камень, истрескавшийся от дневного жара и ночного холода. Хиона смотрела фото, даже не пытаясь стереть текущие по щекам слёзы и одними губами повторяла слова давно мёртвого языка.

На этой планете хуже, чем в пустыне: Хиона задыхается, мерзко воняющий воздух царапает пересушенное горло, а похожая на пергамент кожа, кажется, скоро слезет вовсе. Как чешуя. Она пытается что-то сделать, пьёт воду стаканами и бутылками — но земная вода отдаёт солью и горечью. Как пепел, впитавший в себя всю жизнь Планеты Дождя. Как жар, иссушивший невесомые туманы.

Лишь когда ливень переходит в мелкую противную морось, она бредёт домой, не обращая внимания на прохожих, прячет лицо за мокрыми прядями. Она догадывается, как выглядит сейчас — видела утопленников в морге. Сизое разбухшее тело, неузнаваемые черты лица... таких не признают даже самые близкие, патологоанатомы не любят с ними возиться.

Впрочем — Ами запрокидывает голову, давая смыть горькие слёзы, — ей ли переживать? К утру она вновь будет похожа на пересушунную просолёную воблу.


Планета любви

Минако ярко улыбается в свете софитов.

Она знает, что прекрасна, и обожающие вопли людского моря внизу заслужены сполна. Золотые волосы, золотая кожа, вызывающе-короткое апельсиновое платье, ярко-алая лента на макушке - она идол для тысяч и миллионов, живая богиня во всём своём блеске.

Микрофон почти касается соблазнительных губ без следа помады или блеска — она прекрасна и без этих ухищрений. Собственный голос, грохочущий из огромный колонок, почти оглушает, и волна обожания достигает своего пика.

Эос ярко улыбается. И поёт.

Поёт о планете привольных степей и вечного лета, и о людях, прекрасных телом и душой, что остались лежать на оплавленном камне. О солнечном ветре, который пел первые колыбельные маленькой принцессе и принёс на своих крыльях ядовитый дым пожарищ. О бездонных небесах с огромным пылающим солнцем, которые скрыли жёлтые облака из кислоты.

Эос ярко улыбается. И поёт.

Поёт о том, что настоящее чувство — величайший дар Небес. О том, что никакое сердце не вернёт из тьмы. О любви, преданной до смерти. О смерти, принесённой предавшей любовью.

Эос поёт о любви, единственной на все времена.

Обожающие вопли людского моря внизу заслужены сполна, и она с улыбкой на соблазнительных губах шлёт поцелуи толпе перед тем, как уйти.

Заслужены, кто спорит. Только не ею.

Минако не отрывает взгляда от собственного отражения в зеркале гримёрки — уродливое, изъеденное кислотой лицо, страшные белёсые глаза и седые патлы. Дожди из кислоты, облака ядовитого газа — ненависть умирающей принцессы ещё полнит измученную планету.

Минако ненавидит себя.

Вторая планета от Солнца — дотла сожжена.


Королева мёртвой Луны

Ночью окно скрипит особенно громко. Словно предупреждает и протестует разом - Усаги пожимает плечами и выбирается на крышу. Сегодня полнолуние и она никак не может это пропустить.

Густое золото льётся с небес, окутывая её невесомым покрывалом, оберегая и защищая. Любя без края.

Она тоже любит.

И золото её волос стекает по неестественно белым плечам, щекочет спину, бёдра и щиколотки, а взволнованно колотившееся сердце стучит всё реже. Совершенная маска вечной юности ложится на лицо.

Она — богиня Луны, перерождённая в стотысячный раз. Удел её — свет, текущий в жилах вместо крови. Судьба её — стать новой легендой.

И свет облекает тело, падает в зеркально блестящий пол волной бесценного кружева, ложится на высокое чело обманчиво хрупким венцом, искрится в руках воплощением неотмирной силы. Улыбка застывает на идеальных губах, прекрасная и величественная - как башни её дворца, в которых никогда не стихала жизнь.

Серенити так отчаянно мечтала вернуться в свой дом, что даже тьма и забвение не стали преградой для желаний богини Луны.

Серенити не идёт — почти летит, невесомо улыбаясь лунянам вокруг. Музыка, замолкшая века и эпохи назад, льётся и переливается, прячется в пустынных переходах, прогоняет нетронутую пыль.

Воплощение прекрасной сказки, легенда о счастье.

Серенити не идёт, почти летит, милостивыми кивками принимая почтительные поклоны подданных, и подаёт руку в ответ на приглашение на танец. Что с того, что её тёплая ладошка тонет в холодном месиве мышц и костей?

Иллюзорный Серебряный Кристалл ярче вспыхивает в груди, радужный жар льётся сквозь кожу — туда, в чужое мёртвое тело, создавая идеальную мару жизни. Страшные раны закрываются на глазах, плоть нарастает на иссушенные звёздными ветрами кости, теплеет кожа...

... Только вместо глаз — пустые провалы, когда марионетка на тонких нитях её воли провожает свою королеву к руинам Кристальной Башни. И тускло светящаяся слеза в её руках — вечная память о смерти — ложится на треснувший алтарь, вокруг которого плещется давно пересохшее озеро.

Бесполезная мольба срывается с искусанных губ, не трогая могильную тишину её мёртвого дома. Всех сил, всего её сердца не хватит, чтобы вернуть оборванные жизни и ту, родную до щемящей боли в груди, эпоху.

Серенити вскидывает руки, рвётся ввысь всей душой, и кривится от боли в отрубленных крыльях - не взлететь, не дотянуться. Она теперь лишь человек, навечно прикованный к чужой Земле.

Усаги — Королева мёртвой Луны.

Ледяное сердце

Огонь - жжётся.

Это, кажется, было первым, что запомнила маленькая Рей.

Огонь жжётся, даже если он священный. Рей надевает белое и алое, когда её нарекают жрицей, смоляные волосы тяжело рассыпаются по плечам. Рей видит.

Видит — планету огненных рек и древнего жара, планету мудрых драконов и яростных воинов. Видит — крепости из остывшей крови планеты, дымные костры шаманов и небо, алое от зари. Видит мир, в котором держутся за руки перед буйством пробуждающихся вулканов и молча слушают удары не знающих страха сердец. Мир, в котором данное слово крепче камня и вернее источенного за годы железа.

Не то что лживые ублюдки, прикрывающиеся красивым словом "политика". Всё враньё, грязь и мерзость, и никакого пламени не хватит, чтобы очистить эту скверну. После очередного "обязательного" приёма она до красноты трёт кожу жёсткой мочалкой под струями почти кипящей воды.

Противно — каждый взгляд, каждое прикосновение.

Эквитас видит — себя, босой танцующей среди огня, и алые лоскуты её одежд теряются в его языках, а нежные поцелуи кажутся желаннейшей из ласк. Любимая дочь Красной планеты - народившаяся под сенью крыльев феникса, вскормленная древними тайнами бессмертных драконов, Эквитас сама — пылающее сердце своего мира, и вскинутая голова никогда не клонится пред очередной катастрофой. И отец, суровый и отважный король, по праву гордится единственной дочерью. Она знает, гордится — легко читает в душе, настежь распахнутой миру.

Смоляные волосы тяжело рассыпаются по чисто выскобленному полу, когда она прячет лицо в ладонях. Обжигающе-ледяные слёзы высыхают прежде, чем сорвутся с ресниц, и алое и белое кажутся одинаково бесцветными. Рей всем сердцем, со всей отпущенной ей страстью любит свой огненный и честный мир... ныне вмороженный в лёд.

Лёд этот, навечно застывший внутри, обжигает не меньше.

Специально для Скифа с огромной благодарностью.
Пустоцвет

Макото благодарно улыбается продавцу, забирая домой новый цветок. Бережно несёт тяжёлый горшок, выбирает место в комнате — так, чтобы всем удобно, чтобы хватило света и не пожгло. Мако хорошо чувствует, как будет правильно. Разгибает затёкшую спину и оглядывает свою квартирку — она уже похожа на оранжерею, но это ничего, это даже здорово. Ощущение, что не одна в этом каменном склепе.

Мако никогда в этом не признается, но она ненавидит этот дом, этот город и этот мир — такой жестокий и бездушный. Слёзы и по-детски обиженное "за что?" уже ушли, а вот ядовитая горечь и кошмары не уйдут никогда. И страх перед тёмными подворотнями тоже, как бы ни храбрилась она, ночами провожая девочек.

Конечно, провожая. Не хватало ещё, чтобы и им так вот досталось.

Мако против воли ёжится, кутаясь в пушистую шаль. В тот вечер ей не повезло — от удара по затылку никакая суперсила не спасла — а итогом стало неприятное разбирательство и принудительный визит в кабинет врача. Она же всего лишь одинокая школьница под опекой социальных служб.

Во рту снова солоно.

Кибела небрежно стирает с губы отдающие металлом капли и долго смотрит на алые разводы. Почти как в тот вечер. Жаль, до тех ублюдков добраться не получилось — кто-то успел раньше, прирезал богатеньких мажоров. А она осталась одна навсегда — на несовершеннолетнюю сироту никто не выделял недешёвые препараты, обошлись простым выскабливанием. В чём-то закономерный диагноз стал жестоким приговором.

Может быть, сияние Серебряного Кристалла или целительные прикосновения Сатурн помогут. Возможно, очередную ссадину и шрамы внутри залечит брат. Кибела отчаянно и беспросветно надеется, что однажды это поможет.

Нет, она не опускает руки — она воин, ей не пристало. Гуляет с мальчиками, улыбается одними губами, выставляя напоказ пышную грудь и красивые ноги. Всё честно: им горячий секс без обязательств и последствий, ей... ей новая жизнь.

Юпитер всегда славился своей приемственностью, нерушимой связью поколений - не как Марс с его незыблемыми традициями или Меркурий со всевластным этикетом, совсем нет. Это было тем, что пронизывало связью всю планету, от самой мелкой травинки до хрипло кричащих рептилий в небе, от жалкого древоточца до надменного и сильного владыки — ибо все они начинали свой путь в одном истоке жизни. И закон дикой природы во все времена был незамысловат и жесток: жизнь лишь тогда имеет смысл, когда будет продолжена. А если нет — то нечего и место под солнцем зазря переводить, под сенью густых и хищных крон его немного.

Память об этом — в её нервах, в ярких зарницах среди облака газа и космической пыли. Каждая вспышка — гневный разряд прямиком в сердце, слабое земное сердце. Кибела не знает, сколько ещё выдержит, — далёкий Юпитер уже властно требует наследника, исток следующей жизни.

Она как во сне выуживает из шкафа очередное платье и выпускает непокорную гриву из вечного плена. Замирает перед зеркалом: широкие бёдра, подтянутый сильный живот - родила бы легко, — и пышная грудь, чтобы кормить ребёнка. Правда, все видят совсем другое — красивый и глупый цветочек в откровенном микро, который только пальцем помани.

Мако бессильно и зло сверкает глазами.

Пустой цветок.

Пустоцвет.


Память о чести

Ночь горит огнями, небом над неспящим городом подсвечено алым заревом — Мамору смотрит с балкона на вечный поток внизу. Тысячи судеб, тысячи сердец мелькают перед ним ежесекундно.

Когда-то ему и пары сотен человек хватало, чтобы оглохнуть от гомона чужих мыслей. А теперь даже многомиллионный город слышится как из-за толстого стекла.

Мамору чувствует себя глухим и слепым, когда Мать не отвечает на его мольбы, смертельно раненым зверем — ведь нет больше его Терры.

А её принц зачем-то есть. И Эндимион легко перемахивает через перила, заметив компанию у тёмного закоулка. За этими ублюдками он охотится уже третью ночь - небывало долго для этой беспечной эпохи. К этим тварям — особый счёт и особое право. За сестру.

Случайную девчонку он разворачивает ещё до границы, очеренной светом тусклого фонаря, меняет судьбу забытым правом и непреложной властью. Мгновенная вспышка страха отражается в тёмных глазах, когда она пятится подальше — чтобы развернуться и кинуться прочь, мгновенно теряясь в толпе.

Эндимион забывает о ней прежде, чем та скроется с глаз. Темнота закоулка обволакивает, ластится огромной хищной кошкой, мурлычет на ухо почти неслышно, нашёптывая, где прячется сегодняшняя его добыча. Засапожный нож мелькает в руке тусклым металлическим бликом - изнеженным соплякам нечего противопоставить убийце давно мёртвой эпохи, лезкие легко входит в податливую плоть, а темнота скрадывает грухие вскрики.

За границей света бежит равнодушный поток, не замечая ничего.

Чёрной нефтью, кровью земных недр жизнь разливается под ещё дышащими телами, когда он уходит, небрежно рассыпав верное оружие искрами. Их смерть не будет лёгкой, а помощь и спасение навсегда останутся в трёх шагах, миновать которые не сможет ни один из ублюдков.

Оскорбление смыто смертью.

Утром Мамору смотрит городские новости, равнодушно отпивая горький до судороги кофе. На экране диктор захлёбывается, вещая о росте преступности, о кошмарных убийствах и серийном маньяке, и доколе это будет длиться...

Холодная, острая как лезвие улыбка давно мёртвого принца разрезает губы.

Может, Терра и истлела в веках, но её принц ещё зачем-то живёт памятью о былой чести. И такой мрази на его планете места нет.
запись создана: 31.10.2016 в 20:17

@темы: фанфики, моё творчество, Sailor Moon

URL
Комментарии
2016-11-23 в 00:53 

Скифа
Не нервируйте меня, мне уже трупы девать некуда!
Н@ла, собственно я добралась до этого цикла. Настроение соответствующее, так почему бы не? это скажу я действительно прекрасно. Очень яркие образы. Хотя Луна в сравнении с первыми двумя историями как-то бледновато вышла. Точнее менее цепляюще. Может потому что с середины меня преследовало ощущение, что где-то у тебя уже было что-то похожее?

И еще Густое золото льётся с небес
Имеешь ввиду свет Луны? Обычно он белый или серебристый, но если ты хочешь поддержать аллегорию на волосы Усаги, то пусть там и там будет хотя бы белое золото.

А вообще с нетерпением жду продолжения. Все не так уж и депрессивно и жестко, как ты говорила.
На фб отнесешь, когда все части напишешь? И будет ли Земля для противопоставления?

2016-11-23 в 02:09 

Н@ла
Лишь жить в себе самом умей - Есть целый мир в душе твоей
Может потому что с середины меня преследовало ощущение, что где-то у тебя уже было что-то похожее?
Почти наверняка. "Есть, за что сражаться" и "Королева"

На фб отнесешь, когда все части напишешь? И будет ли Земля для противопоставления?
Не знаю, что тут нести? Зарисовки на коленке...
Есть весь внутренний круг, но там немного заморочно с хронологией выходит, да и Юпитер не слишком меня устраивает.

Все не так уж и депрессивно и жестко, как ты говорила.
Я тебе про этот цикл говорила? *задумчиво ерошит затылок*

URL
2016-11-23 в 02:14 

Н@ла
Лишь жить в себе самом умей - Есть целый мир в душе твоей
P.S.
Настроение соответствующее, так почему бы не?
Раз настроение в тему, может, второй из фиков посмотришь?

URL
2016-11-23 в 02:21 

Скифа
Не нервируйте меня, мне уже трупы девать некуда!
Н@ла,Не знаю, что тут нести? Зарисовки на коленке...
По опыту знаю, что такие зарисовки получаются яркими, честными и становятся популярными. У тебя в том числе. Вспомни хотяб твой первый опыт в ЗВ-фандоме.

Я тебе про этот цикл говорила?
Про что-то тоскливо депрессивное мы разговаривали точно. Думаешь не про это?

может, второй из фиков посмотришь?
Это который? Перебирайся в вк. Там удобнее)

   

Кофейня "На ином берегу"

главная